Мик потупила глаза. Главное, не смотреть на толпу, собравшуюся около церкви. Иначе… Иначе ей захочется убежать отсюда прочь, не дожидаясь появления Донахью.

Время шло, а Донахью все не появлялся. Ноги Мик отекли и болели — огромная юбка не позволяла ей присесть. Мик казалась себе самой ужасно нелепой: пышное свадебное платье, роскошная прическа, ее любимые золотые серьги в виде райских птичек с длиннющими хвостами. И во всей этой красе она стоит здесь, безумно одинокая, растерянная, но самое страшное — каждая собака, болтающаяся около Холстедской церкви, знает, что ее жениха, ее Донахью, до сих пор нет…

Мик все еще не осмеливалась встретиться взглядом с ожидающей «шоу» толпой. И не осмеливалась посмотреть на часы. Неужели все это происходит с ней?! Неужели Донахью не появится?! Бросит ее наедине с толпой, которая с удовольствием наградит жалостью и презрением неудачливую невесту?! Ну почему, почему…

— Микаэла!

Мик вздрогнула и подняла голову. Перед ней стояла мать. Ее лицо выражало мрачную решимость.

— Микаэла, где Донахью?

— Откуда же я знаю, мама? — вспыхнула Мик. — С тем же успехом ты можешь задать этот вопрос гостям…

— Но это твой жених!

— Ты ведь знаешь, что я не видела его со вчерашнего утра!

— Но ты должна была…

— Мама! — нервно перебила ее Мик. Сейчас ей не хватает только моралей Мелинды Кимри… — Неужели ты не видишь, что мне плохо? Не понимаешь, что я и сама не знаю, где Донахью?

— Теперь понимаю! — бросила миссис Кимри. — Теперь я окончательно убедилась в том, что моя дочь — настоящая амеба, которая не в состоянии принять ни одного правильного решения! Сколько раз я просила тебя не выходить за Донахью! Сколько?! Но ты никогда меня не слушала, моя дорогая Микаэла! Ты должна немедленно исправить ситуацию, Микаэла. Позвонить своему жениху, сказать что-нибудь гостям. Не будь такой дурой, не будь тряпкой! Даже не верится, что у меня такая дочь…