Однако он не обманул, когда упомянул о привычке своей матери всюду опаздывать. Она уже задерживается на пятнадцать минут!

Он решительно покачал головой.

– Не совсем так, признаю. Ваш дед убедил меня в том, что рассказывать все эти правительственные тайны с большого экрана – не совсем правильно. А главное...

Он помедлил, намеренно разжигая ее любопытство.

– Мы так и не смогли договориться, кто сыграет в фильме главную роль! Вашего деда не устраивала ни одна кандидатура. Голливудские звезды все как один были нехороши.

Дани нахмурилась. Вот какие новости она узнает! Она даже не слышала, что дед вел переговоры с голливудским сценаристом!

– Думаю, дед намеренно так себя вел, – предположила она. – Скорее, ему не нравилась сама мысль об участии в кино. Он капризничал из чистого упрямства.

– Семейная черта, насколько я могу судить, – процедил сквозь зубы Оливер.

Дани вздохнула. Пора это прекратить! Она понятия не имела, что она сделала, чтобы вызвать к себе такую враждебность. Скорее всего, ничего и делать было не нужно, просто перед ней такой тяжелый человек. Однако...

– Милая Дани! Мне так жаль! Я опять опоздала!

И в комнату, словно дуновение свежего ветерка, впорхнула Конни Ковердейл. И в буквальном смысле озарила все вокруг себя!

Дани с изумленной улыбкой смотрела на легенду кино. Конни, очевидно, и в мыслях не держала, что она уже немолода. Сколько ей? Семьдесят с хвостиком! Но фигура стройная и подтянутая, довольно короткое платье ладно облегает ее, кожа гладкая, в густых кудрях – ни единого седого волоска.

– И Оливер здесь! – Женщина подошла к сыну, и тот наклонился, чтобы поцеловать мать. – Как славно, что вы познакомились! Теперь Дани много времени будет у нас проводить, и вам нужно подружиться. Дани, какая же ты хорошенькая!

Она переводила сияющие глаза с лица Дани на лицо сына. После холодного приема, который оказал ей Оливер, искрящееся дружелюбие матери показалось Дани чрезмерным. Но у нее не было никаких оснований сомневаться в искренности Конни. Глаза актрисы так и лучились от радости. Улыбка, от которой столько лет млели ее поклонники, вовсе не утратила своего очарования.