Впрочем, это ее замечание – какая Дани хорошенькая – совершенно неуместно. Преувеличение, точнее сказать. Даже в своих простых туфлях без каблуков она была чуть не на голову выше миниатюрной актрисы, ножки которой были обуты в кукольные туфельки на шпильках. В своем сером деловом костюме и белой блузке, с длинными прямыми волосами, забранными в пучок, она казалась невзрачным воробышком рядом с этой райской птицей. Да и лицо у нее... неброское. Вздернутый носик, решительный подбородок, высокие скулы, широко расставленные зеленые глаза. Ничего особенного.

А вообще-то она выглядит так, как и положено выглядеть научному работнику, автору исторической биографии.

– Благодарю вас.

Дани сдержанно приняла комплимент, краем глаза отметив, как презрительно искривились губы Оливера. Но в эту минуту она, пожалуй, предпочла бы холодную враждебность сына горячей симпатии матери. Она не готова была к столь горячему приему и не привыкла к настолько свободному изъявлению чувств.

– Пожалуй, лучше тебе отпустить руки доктора Гарди, Конни, – посоветовал Оливер. – Ты ее смущаешь своей горячностью.

И он с издевательской насмешкой взглянул на Дани.

Она вспыхнула. Как он догадался!

– Вовсе нет! – Она обратилась к Конни Ковердейл. – У мистера Ковердейла создалось впечатление, что я вторгаюсь...

– Это не впечатление! – отрезал он. – Так оно и есть.

Маленькая женщина решительно выпрямилась.

– Во-первых, что это за церемонии вы тут развели! – фыркнула она. – Доктор Гарди, мистер Ковердейл! Немедленно прекратите и называйте друг друга по имени! А во-вторых, Оливер, Дани пока не готова воспринимать твое чувство юмора. Дай ей привыкнуть.

Чувство юмора, безмолвно возмутилась Дани. Да разве есть у этого холодного истукана чувство юмора! Только любящая мать может увидеть в нем что-то человеческое!