Официант принес поднос с чаем, и, пока миссис Мейфилд разливала чай, Андреа изучала женщину, пригласившую ее приехать. Андреа, конечно, сообщила о смерти своего отца, и хотя тетя Кэтрин не приехала на похороны, она прислала письмо с выражением соболезнования и пригласила племянницу погостить несколько дней у нее в отеле в Миллбридже.

В воспоминаниях шестилетней давности облик тети Кэтрин вырисовывался в виде высокой, стройной, бледнолицей женщины с застывшим выражением лица, которое редко освещала улыбка. После смерти матери Андреа смутно вспоминала острые ссоры между ее отцом и тетей Кэтрин, но она была слишком мала тогда, чтобы понять их подоплеку.

Сейчас тетя Кэтрин выглядела почти так же. Простое черное платье подчеркивало ее бледность, поэтому темные глаза казались запавшими. Ее темные волосы начали седеть. Единственным украшением, которое она носила, были серьги и брошь из марказита, а на плотно сжатых губах не было и следа помады.

Подавая Андреа чашку чая, миссис Мейфилд искусно переменила тему разговора, вернувшись к обсуждению карьеры своей племянницы:

— Расскажи мне о тех людях, у которых вы с отцом жили. Он действительно служил у них шофером и исполнял мелкие поручения?

— Да, — ответила Андреа с вновь пробудившимся в ней протестом. — Он пошел работать шофером к миссис Деннистоун, считая, что это единственный способ создать для меня нормальные домашние условия на один-два года после окончания школы, пока я не смогу содержать себя сама. У нас была квартира над гаражом, и мы отлично устроились. Миссис Деннистоун относилась к отцу как к другу. Она знала, что он человек образованный.

— Образованный? — Миссис Мейфилд опустила чашку, которую поднесла было к губам. — Конечно, он был человеком образованным! И он пренебрег всеми своими способностями ради своих прихотей. С его ученой степенью, с его знаниями латинского и греческого, истории, археологии и всего остального он мог бы сделать блестящую карьеру и создать для твоей матери уютный дом, а не таскать ее по разным странам, где они влачили жалкое существование в каких-то трущобах.