Лидия напряженно думала.

— Картины! — воскликнула она с радостью. — Мы можем продать некоторые из семейных…

— Ты что, не слышала ни слова из того, что я сказала? Все, абсолютно все, кроме дома, уже продано. Продать больше нечего.

Лидия еще никогда не видела мать в состоянии, настолько близком к истерике, что слезы могли в любой момент политься из ее глаз. Сердце дочери разрывалось от жалости. Несмотря на то, что Хилари никогда не была образцом любящей матери для Лидии, явно отдавая предпочтение сыну, девушка преданно любила ее.

— Что я должна сделать? — тихо спросила Лидия и была сражена ответом матери.

— Ты можешь переговорить с Ионой Мэрриоттом, — жестко сказала та. — Вот что ты можешь сделать.

Лидия посмотрела на нее огромными от удивления глазами.

— С Ионой Мэрриоттом?.. — Она видела его всего один раз в жизни, примерно семь лет тому назад, но образ высокого, красивого юноши глубоко врезался ей в память. Все эти годы она помнила его голубые глаза, замечательную улыбку, теплое рукопожатие…

— Ты ведь его помнишь?

— Однажды он заходил к нам. По-моему, хотел одолжить у отца денег. Разве папа отказал ему?

— В том-то и дело, что нет. Вот наконец и настало время расплатиться, — холодно ответила Хилари Пирсон.

— Он так и не отдал долг? — опять спросила Лидия с чувством некоторого разочарования. Неужели молодой человек, семь лет назад поразивший ее воображение, оказался столь непорядочным?

— Так совпало, что отец выручил его как раз той суммой, которая необходима нам сейчас, чтобы остаться под крышей над головой.

— Пятьдесят тысяч фунтов?

— Да, абсолютно такая же сумма. И я еще тебе не все сказала: если мы не погасим нашу задолженность до пятницы, то в следующий понедельник суд наложит арест на дом и мы будем лишены собственности и выдворены на улицу. Я бы и сама пошла к нему, но стоило мне только намекнуть отцу, как он пришел в ярость и запретил мне предпринимать любые попытки. Поэтому мне пришлось звонить тебе.