Но худшее было еще впереди. Пока она пыталась разобраться в его словах, он добавил:
— Я расщедрился утром, и вы пришли за добавкой? Разве женщина вашей профессии не ценит время? Или вы полагаете, что сможете уговорить меня на вторую ночь?
— Вы что… считаете меня проституткой? — возмутилась Гвинет.
Она не могла в это поверить.
— А вы будете отрицать данный факт? — произнес он решительно. — Вы попросту теряете время. Я знаю, кто вы такая, и почему оказались в моей кровати, и кто организовал ваш ночной визит.
— Что? Это безумие какое-то! — воскликнула потрясенная Гвинет. — Кто? Кто?.. — задыхалась она от волнения.
— Да прекрати ты кричать. И слушать я больше не желаю. Забирай свои деньги и проваливай, — приказал Тарик. Зазвонил его телефон. — Подожди, — приказал он Гвинет, затем вышел из кухни, закрыв за собой дверь. Она осталась стоять одна.
— Живо приходи в порт, Чад хочет видеть тебя, сейчас же, — прошипел в ухо Тарику знакомый хриплый голос.
Он не успел ничего ответить, как в трубке послышались короткие гудки. Мужчина посмотрел в сторону кухни. На этом этапе расследования он просто не может не повиноваться лидеру преступной группы.
Гвинет в это время не находила себе места: как она могла во все это вляпаться? Неожиданно прошлая ночь предстала перед ней в совершенно ином свете. Как это было некрасиво. Просто отвратительно. Ее приняли за проститутку. Боже, боже, какой кошмар! Да еще теперь выгоняют из собственной квартиры. Хуже быть не может. Или может? Было бы гораздо хуже, если бы вчерашнее повторилось.
Дверь открылась.
Измученная девушка вздохнула.
— Ты все неправильно понял. Я не проститутка.
Безусловно, она вела себя не как продажная девка, Тарик признал это еще вчера. Это объяснило и его возбуждение, которое не могло возникнуть от перспективы переспать с проституткой. Итак, что было в ней иначе? Во-первых, она была не накрашена, одежда больше подходила сотруднице офиса, и любой бы, взглянув на нее, сказал, что она вовсе не флиртует, завлекая клиента. Что же касается прошлой ночи… Кажется, это ей понравилось, не иначе.