Кэтрин в отчаянии стиснула руки, и пальцы ее побелели.

— Это была ошибка, — пробормотала она, обращаясь к себе, но в голосе не было убежденности, просто чувство отчаяния. — Мне потребовались недели, чтобы дать свое согласие. И вот результат! Значит, мое умение разбираться в людях — ничто?

— Перестань, Кэт, не было ничего случайного. Твой Карл прекрасно знает, что делает, и Женни тоже, несмотря на слезы и раскаяние. Они понимали, что значит их поведение, но не остановились, — резко добавил Ред.

— Вспомни, как я защищала Карла, и можешь гордиться собой, что оказался прав. — На ее лице отразилась ярость, требующая выхода; она повернулась и уставилась на него с вызовом: — Можно подумать, что я ждала обмана, — видит бог, я сталкиваюсь с враньем ежедневно. Мои родители живут под одной крышей лишь ради приличия… Я думала, моя семейная жизнь будет иной…

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я совсем не ожидал такого драматического развития событий, — произнес Ред. — Но раз это случилось, что ты собираешься делать? Будешь ли ты за него бороться? — настаивал Ред.

Кэтрин была удивлена и вопросом, и необычным тоном его голоса.

— Он мне не нужен, — гневно ответила она.

— Ты его любишь?

— Не будь смешным — я собиралась выйти за него замуж.

— Это не ответ: люди вступают в брак в силу множества различных причин… — Он стряхнул сухой лист со своих брюк и выжидающе смотрел на нее из-под густых ресниц.

— Женни любит его, — чуть слышно произнесла она.

— В конце концов, ты можешь позволить гневу Скотта пасть на ее голову; ты останешься невиновной, ибо ты — пострадавшая сторона. Женни оскорбила тебя… Ты понимаешь, она ведь не сможет наслаждаться счастьем за счет своей сестры. В ней слишком силен инстинкт мученичества.