— Ты спокойно переживешь сегодняшний день. Подумаешь, трагедия!

Это высказывание заставило ее отбросить попытки понять парадоксальность личности Реда. Каким-то образом в нем сочетались глубина сочувствия и сострадания человеческой боли, — она разглядела это в его фотографиях — и цинизм, помноженный на острый язык, и жесткое чувство юмора, которыми он тоже очень часто пользовался.

— Не знаю, как завтра, а сейчас мне очень тяжело…

Глаза Кэт неожиданно встретились с его насмешливым взглядом. Она совсем не надеялась найти с его помощью решение проблемы.

— Что же мне делать? — уныло спросила Кэтрин, задавая вопрос в первую очередь себе.

— Никто не собирается тебя обвинять!

Она вздрогнула, задетая невысказанным предположением, что каким-то образом вина за случившееся ложится и на нее.

— Что же меня ждет? Все посчитают, что я сама виновата в том, что Карл переметнулся к Женни. Я понимаю… Наверное, у меня не хватает женственности… Понимающие взгляды, участие, а также жалость. Мне не нужна их жалость!

— Я-то не собираюсь жалеть тебя, — уверил ее Ред. — Я надеюсь, Кэтрин, ты не будешь спорить, если я напомню, что, когда ты начинаешь жалеть саму себя, у тебя появляются такие противные нотки в голосе… — Он погладил ее по голове. — Ты должна иметь это в виду.

Она в ярости сделала шаг назад.

— Ты самый отвратительный… тип из всех, кого я знаю!

Он ухмыльнулся, вовсе не обескураженный ее заявлением.

— Я просто хотел тебе помочь, крошка.

— Слушай, убирайся прочь и постарайся попасть под автобус.

Только в тот момент, как слова слетели с ее губ, она поняла, что сказала.

— О боже! Я не имела в виду… — В отчаянии она прижала руку к губам. — Я просто…

— Ты думаешь, что это наследственное, не так ли, крошка? Но уверяю тебя, что у меня нет в настоящее время склонности к самоубийству.