— Нет. — Кэтрин совсем не собиралась давать Реду повод для насмешек. Она вернула платок. — Мне некуда его положить, — сказала Кэтрин и пожалела об этом, так как сказанное вновь привлекло внимание Реда к ее платью.

Его глаза лениво разглядывали стройную, но женственно округлую — слишком округлую, по ее мнению, — фигурку Кэтрин в довольно открытом платье.

— Совершенно справедливо, — согласился он. Во взгляде, вновь обращенном к ней, сквозило любопытство и что-то еще, что она не могла понять, хотя это и заставило ее внутренне сжаться.

— Я сохраню платок для тебя.

— Мне ничего от тебя не надо, Ред, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Если он считает, что может отвлечь ее лишь с помощью секса, то зря рассчитывает на победу. — Я все равно не могу поверить в то, что ты делаешь, — она покачала головой. — Ты не можешь не подлить масла в огонь, не так ли? — хрипло обвинила она.

— Я просто помог тебе воплотить в жизнь твое вдохновение. Ты же собиралась убежать прочь. — Великолепное владение собой, редкое высокомерие ошеломили ее.

— Насмехайся, сколько хочешь, но гораздо менее болезненно иногда просто убежать. Открытое столкновение не всегда решает все проблемы.

— И бегство тоже, оно просто откладывает неизбежное.

— Весьма ценное наблюдение, — злобно отрезала она. Обвинение, прозвучавшее в его голосе, вызвало желание перейти в открытую атаку. — В конце концов, мой отец достаточно умен, чтобы скрыть, что он манипулировал мною. Разница между вами в том, что я знаю, что ты делаешь. Но теперь с этим покончено. — Она спрячется и будет зализывать свои раны, постарается разобраться в том, чего же она хочет от жизни.

— О, в этой ситуации существует еще масса возможностей…

Кэтрин откинула голову назад, волосы рассыпались по плечам.

— Забудь об этом, Ред. Я устала от тебя. Я хочу остаться одна, — прошипела она, ярость зажгла золотые огоньки в ее глазах. — И, пожалуйста, не надо больше никаких театральных представлений…