— Мне не надо ничего доказывать, Ред, особенно тебе.

— Почему особенно мне? — моментально подхватил он. — Почему, Кэт? — В его глубоком голосе таилась насмешка.

— Ну, конечно, ты же уверен, что являешься центром мироздания. — Губы Кэтрин сжались, ее колючие слова вызвали довольную усмешку в его глазах.

— Ну что ты так горячишься, крошка, ну просто неподобающая пылкость. Ты уверена, что ты истинная Келвей? — насмешливо протянул он. — Тебе не кажется ребячеством такое открытое выражение чувств?

— Надеюсь, ты не думаешь, что меня подменили в роддоме?

Она не смогла удержаться от ехидного замечания. В их семье никогда не существовало настоящей близости, и она рано убедилась в том, что открытое выражение теплоты и привязанности, в лучшем случае, вызывало неудобства.

— Ну, и как он тебе, твой избранник? — Ред вернулся к теме их разговора, с улыбкой приняв ее острое замечание. В глазах застыло скептическое выражение.

— А тебе это действительно интересно? — Ее испепеляющий взгляд не оказал на него никакого воздействия. — Надо же, как ты снисходителен, — прошептала она, покусывая нижнюю губу.

Он приподнял черную бровь и сорвал еще виноградину.

— Я спросил, потому что мне действительно интересно, кто же сумел заставить тебя покинуть столь уютное гнездышко или, точнее, перебраться из одного гнездышка в другое, — добавил он. — Я ведь надеюсь, что он не нищий?

Только Ред со свойственным ему откровенным цинизмом мог намекать на материальное положение ее избранника.

— Какое отношение к этому имеют деньги? — высокомерно поинтересовалась она.

— О, никакого, — сразу согласился он, — когда один и так сказочно богат. — Он продолжил с презрительной усмешкой: — Я имею в виду, что тебе никогда не пришло бы в голову совершить что-то из ряда вон выходящее, например, полюбить человека бедного, не так ли, крошка?

Он не испортит мне вечер, твердила она про себя, явно осознавая грозящую опасность. Он делает это специально, не поддавайся, не глотай наживку.