Отец очень старался, хотя и без особого успеха, отвести взгляд от нескромного декольте сопровождавшей Реда леди. Весьма «кстати» появившийся фотограф местной газеты запечатлел этот момент для светской хроники.

— Я ведь прямо с самолета. — Он потер ладонью колючий подбородок. — Даже не успел побриться и все еще не пришел в себя — разница во времени. Разве тебе это не льстит, Кэт? — Он тяжело вздохнул. — Вот, посмотри…

Кэтрин была слишком удивлена, чтобы возражать, когда он, взяв ее руку, крепко прижал к своему подбородку и провел кончиками пальцев по грубоватой темной поросли. Она заморгала, стараясь освободиться от внезапно возникшего смущения, ее глаза встретились с настойчивым взглядом.

— Не будь смешным, — отрезала она, пытаясь выдернуть руку, и невольно обратила внимание на его длинные пальцы, очень загорелые по сравнению с ее рукой. Ред медленно улыбнулся и отпустил ее, но перед этим ласково погладил ее запястье. — Я не хотела, чтобы ты из-за меня беспокоился, — сказала Кэтрин, потирая руку, на которой, казалось, остался след от его легкого прикосновения.

— Я буду паинькой, воплощением гордого достоинства и превосходства, как и подобает Келвеям.

— Но ты же не Келвей, — заметила Кэтрин.

— Как мило с твоей стороны напомнить мне об этом. — Ироничная улыбка тронула его губы. — Узнав, что значит быть настоящим Келвеем, я понял, что скорее должен радоваться, что не стал членом вашей семьи. Помнится, ты и раньше часто укоряла меня этим.

— Я уже выросла, Ред, — ответила она. Было неприятно сознавать, что чувство вины за детскую жестокость сохранилось, она не могла понять, почему это так, — ведь ее детские выпады как будто не трогали его. — Теперь я уже взрослая.

— И ты выходишь замуж, Кэтрин, чтобы доказать это окружающим?

Кэтрин смутилась. Она сжала руки в кулаки, легкая морщинка появилась и исчезла на ее переносице.