Вернулся старик со склянкой. Намазал чем-то желтым и вязким ногу Джека. Сказал:

– Теперь должно успокоиться. – Он немного помолчал и добавил: – Деньги сейчас.

Лиз сказала:

– Сперва накормите.

Старик снова вышел. Лиз открыла сумку и отсчитала двадцать долларов. Когда старик принес тарелки с едой, она отдала ему плату. Не считая, он сунул доллары в карман брюк и разлил из бутылки по чашкам светлую жидкость.

– Виски, – сказал он, протягивая чашку Джеку.

Джек выпил залпом и закашлялся. Виски обожгло горло.

– Легче? – спросил старик. Было непонятно, имел он в виду мазь или спиртное.

– Да. Меньше болит. – Джек набросился на еду. Раз ест, значит, полегчало, – сказал старик, обращаясь к Лиз.

Лиз с не меньшим удовольствием, чем Джек, уплетала свою порцию рагу с кар юшкой и баклажанами. Ей казалось, что ничего вкуснее она никогда не ела.

– Ты тоже выпей, – сказал ей старик. Но Лиз боялась опьянеть – мало ли что! – и поэтому отказалась.

После ужина она постелила одеяло и подушку, которые принес старик, на деревянной лежанке. И хотя было неудобно и твердо, уснула она как убитая.

Проснулась – было светло. Сразу встретилась глазами с Джеком и поняла, что ему худо. Она вскочила.

– Запиши телефон, – сказал он.

Она выбежала во двор. Старик – в тех же джинсах и майке – чинил изгородь.

– У вас есть ручка или карандаш? – крикнула она.

Он положил на землю заостренный кол, пошел в сарай и вынес карандаш и блокнот.

У него все в сарае, подумала Лиз. Он не живет в доме. Она вырвала из блокнота лист и пошла к Джеку. Продиктовав номер, тот добавил:

– Скажешь, чтобы быстрее ехали… Не волнуйся, я тебе верну все деньги…

Она отмахнулась: где уж ему! Лишь бы выжил. Плакали материнские доллары!

Старик сказал, если идти по шоссе, через час будешь в городе. Лиз взяла сумку. Джек молчал, и она была рада, что он не спрашивал, вернется ли она. Она не хотела возвращаться, хотя он обещал, что, когда за ним пришлют машину, Лиз отвезут, куда она скажет.