Долли не хотела этой боли, полной страстного желания и сожаления. Откуда все это взялось? Она считала, что давние переживания давно притупились, изгладились, превратились в отдаленные воспоминания. Они не должны были вызывать мучительных ощущений.

Нужно вернуться к столу. Я не могу оставаться здесь вечно. Почему я прячусь?

Долли расчесала волосы, вспомнив, как двенадцать лет назад Иден ими играл. «На солнце они словно красное дерево», — говорил он. И Долли было приятно это слышать. О, пожалуйста, сказала она себе, перестань мучиться воспоминаниями. Слегка подкрасив губы, женщина почувствовала, что немного успокоилась. Она оглядела себя, поправила платье и вышла в зал, высоко подняв красивую голову.

Иден мало походил на мужчину, которого она помнила.

О Боже, он смотрит на нее! Самообладание вмиг испарилось.

Он сидел, вальяжно расположившись под пальмой, и казался слишком значительным для обстановки маленького холла. Но это был чужой для нее человек, притягательный и опасный.

Седина придавала его облику какой-то властный отпечаток. Его одежда была новой, но слишком будничной: джинсы и полосатая, с короткими рукавами, рубашка. Иден, которого она помнила, одевался в дорогих магазинах. Его стрижка всегда была безукоризненной, а подбородок чисто выбритым. Некогда жизнерадостный, лучащийся взгляд превратился в скучный и отсутствующий. Он не предвещал ничего хорошего.

— Привет, Долли, — спокойно сказал он, подойдя к ней. — Я так и подумал, что это ты.

Его бархатный глубокий голос проник в нее, словно дорогое бренди, обжигая и маня, наполняя тело предательским теплом.

Она застыла на месте.

— Здравствуй, Иден, — ответила Долли, услышав неприятную хрипотцу в своем голосе.

На минуту, ставшую вечностью, воцарилось молчание. И казалось, все вокруг вмиг наполнилось старыми воспоминаниями и новыми чувствами.

— Как ты? — наконец спросил Иден.