Голос звучал отчужденно-вежливо. А в глубине его глаз Долли увидела неукротимость, которая никак не сочеталась с манерой поведения и голосом.

— Хорошо. — Она скрестила руки на груди, словно поддерживая себя.

С кухни доносились запахи чеснока, морских яств, фруктов.

— Я не знала, что ты вернулся.

Конечно, она не могла знать. Да у нее и не было повода об этом думать. Двенадцать лет прошло со дня их последней встречи. За это время она лишь немного узнала о нем из газетной статьи. Как врач, он сделал свое имя известным, работая педиатром в тропиках, в странах третьего мира, где всегда болели бедные дети. Когда вышла статья, он и его жена, тоже врач, возглавляли важный медицинский проект в Азии.

Теперь он снова в Калифорнии.

— Я здесь всего лишь на пару месяцев, — сказал Иден. — Остановился в летнем домике.

Летний дом его родителей находился в нескольких милях отсюда, возле пляжа. Роскошный дом на высоком утесе, из окон которого открывались великолепные виды. Как-то она была там и спала в одной постели с Иденом. Спит ли он теперь в той же постели со своей женой?

Не думай, не думай!

— Как твои родители? — машинально спросила Долли, пытаясь придерживаться нейтральных тем.

— У них все замечательно. Недавно уехали в кругосветное путешествие.

Последовала неловкая пауза. Иден потер подбородок, его взгляд оставался непроницаемым.

— Если не ошибаюсь, твоя мать умерла?

Он не любил ее мать.

Долли вздохнула:

— Да.

Мать занемогла вскоре после его отъезда и умерла, проболев три месяца.

— Уже давно, — добавила женщина.

Однако сейчас ей так не казалось. Вернулись все ее чувства, все страдания. Словно прошло лишь несколько дней, а не лет. Как, как такое возможно?

— Да, — проговорил Иден, скользнув по ней взглядом, который вобрал в себя и ее шелковое платье, и драгоценности, и дорогие туфли, — много воды утекло…