В его голосе не было никакой интонации. Слова лишь констатировали факт. Только по едва заметному движению в уголках губ можно было догадаться, что он что-то чувствует.

— Да.

Долли могла представить, что думает Иден, глядя на нее. Она вновь почувствовала себя неуютно, не зная, что сказать, и отчаянно желала уйти отсюда. Ей показалось, что она опять юная неуклюжая девчонка. И это было ненавистно. Ей тридцать, а не восемнадцать.

— Я должна идти, — сказала она.

Иден жестом указал на зал ресторана:

— Там твой муж?

Итак, он знал, что она вышла замуж. Но это устаревшая информация. Долли грустно покачала головой:

— Нет, Элфи… мой муж, умер почти два года назад. — Ее голос дрожал. — Мне нужно идти.

Ей вовсе не хотелось выслушивать банальные соболезнования. Долли поспешно вернулась к Леону. Ее волнение выдали руки, предательски дрожавшие, когда она потянулась за бокалом с вином, едва его не опрокинув. Краем глаза она увидела, что Иден тоже вернулся за столик к жене.

— Я уже хотел высылать за тобой поисковую группу, — произнес Леон, внимательно вглядываясь в лицо Долли. — С тобой все в порядке?

— Теперь да, — солгала женщина.

— Твой суп совсем остыл.

— Ничего страшного. Тарелка почти пуста. А что за идеи у тебя насчет второй книги?

Долли села поудобнее, пытаясь сосредоточиться на разговоре с Леоном. В августе должна была выйти их совместная книга. Долли собрала рассказы и рисунки детей, родители которых были слишком поглощены борьбой за существование, чтобы позволить себе такую роскошь, как общение с собственными чадами. Дети, предоставленные самим себе. Поистине животрепещущая проблема! Леон сделал для этого сборника фотографии. Получилась очень яркая книга, вызывающая целую гамму чувств.

Но как Долли ни пыталась сосредоточиться на работе, все было тщетно. Она всем существом чувствовала присутствие Идена. Он был всего лишь в нескольких футах от нее, но она изо всех сил пыталась не замечать ни его, ни его спутницы. Больше всего Долли опасалась уловить какие-нибудь интимные жесты — улыбку, соприкосновение рук. Раньше они предназначались лишь ей, крошке Дол. Она чувствовала, что вот-вот задохнется. Надо уйти отсюда, подальше от Идена.