Свой план Эмми осуществила почти безукоризненно. Почти — потому что ее почуял Бобстер, вездесущий старина Бобстер, любивший Эмми больше, чем Джорджа, которому был обязан своим появлением в доме. К счастью, Бобстер отличался не только великолепным обонянием и слухом, но и умом, а потому не стал приветствовать юную хозяйку раскатистым лаем, а удовольствовался лишь тем, что легонько ткнулся носом ей в щеку и ласково лизнул шершавым языком.

В обмен на молчание Эмми пришлось взять Бобстера с собой на чердак. В конце концов, он единственный друг, из-за которого у нее нет неприятностей.

Просидев на чердаке около часа, Эмми окончательно пришла к выводу, что она самый несчастный подросток на свете. Во всяком случае, среди тех своих сверстников, которых Эмми знала довольно неплохо, она уж точно получила бы пальму первенства за неудачи.

— Ты только подумай, Бобстер… — устав от внутреннего монолога, Эмми решила хоть с кем-то разделить свою душевную драму, — со мной все время что-то случается. Вспомнить хотя бы детство. В детском саду я дала лучшей подруге Бетси свою любимую игрушку, а та не только ее сломала, но и всю вину свалила на меня. В младшей школе Эрни, мой сосед по парте, которому я дала списать сочинение, соврал учительнице, что я всю дорогу пялилась к нему в тетрадь. А потом Мадлен Джонс, которую я считала лучшей девочкой в классе, разыграла меня со своими подружками и украла одежду, когда мы переодевались после бассейна. Мне тогда пришлось вылезать из раздевалки, закутавшись в простыню. Жуть! Как это было унизительно, — поежилась Эмми. — Но самое паршивое, что этот случай мне припоминали до самой старшей школы. А теперь? Теперь, когда у меня появилась хоть какая-то популярность и со мной стал встречаться самый классный парень в школе, моя лучшая подруга наврала ему с три короба и закрутила с ним сама. И все это перед каникулами. А я так надеялась, что мы проведем их вместе… — На глаза Эмми навернулись слезы.