— То, что Саймон Брэдли подумает о моем жилище, не имеет значения. Нас с ним связывает только ребенок, поэтому я не собираюсь менять свою жизнь, чтобы попытаться убедить человека, которого почти не знаю, что я та, кем на самом деле не являюсь.

Анна мягко рассмеялась:

— Почему я поняла, что ты имеешь в виду?

— Может, потому, что мы дружим уже много лет?

— Наверное, — согласилась Анна. — Именно поэтому я знаю, что сегодня вечером ты будешь готовить курицу с розмарином.

Тула улыбнулась. Анна слишком хорошо ее знает. Она всегда готовит курицу с розмарином, когда ждет гостей. Если Саймон не вегетарианец, ему понравится ее стряпня.

— Ты угадала. После ужина мы с Саймоном обговорим расписание его встреч с Натаном.

— Тула Барронс и расписание — это несовместимо, — рассмеялась Анна.

— Я могу быть организованной, — возразила она. — Просто не хочу.

— Ну разумеется. Как там малыш?

— Натан просто чудо. — Ее взгляд упал на мальчика, изучающего кухню. — Он очень умный. Сегодня утром я спросила его, где у него носик, и он мне показал.

Точнее, хлопнул себя плюшевым зайцем по центру лица.

— Уже можно отправлять его в Гарвард.

— Завтра внесу его в список абитуриентов, — рассмеялась Тула. — Ладно, давай закругляться. Мне нужно приготовить ужин, искупать Натана и принять душ.

— Позвони мне завтра.

— Обязательно.

Закончив разговор, Тула окинула взглядом свою кухоньку с ярко-желтыми стенами, голубой стойкой, белыми шкафчиками и сковородами, висевшими над плитой.

Она любит свой дом. Любит свою жизнь.

Она любит Натана.

Саймону Брэдли придется приложить усилия, чтобы убедить ее в том, что он достоин быть отцом этого чудесного малыша.

Через несколько часов маленький домик был наполнен ароматом розмарина.

Тула танцевала на кухне под классический рок, доносившийся из динамиков радиоприемника. Время от времени она останавливалась и наклонялась, чтобы поцеловать в макушку малыша, сидевшего в высоком стульчике. Натан смеялся и что-то лепетал на непонятном детском языке.