— Да, это я, — сказала она вежливо и отвела глаза. Ей показалось, что ему может быть неприятно то, что она так внимательно разглядывает его, хотя, без сомнения, им любовались многие женщины. Очевидно, большую роль в этом играла его самоуверенность.

Кивком головы он указал влево:

— Вон моя машина. Вы позволите взять вашу сумку?

— Я и сама справлюсь.

Джеймс улыбнулся и пошел к зеленому джипу.

— Положить вашу сумку в багажник? — спросил он. — Или вы хотите сделать это сами?

— Спасибо, — с раздражением произнесла она: желание мужчин опекать ее всегда вызывало у нее раздражение.

— Как мой отец, только честно? — спросила Элли, когда они тронулись.

— Если честно, ему много лучше. — Джеймс бросил на нее быстрый взгляд. — У него частично парализовало правую сторону. Ему трудно говорить. И он плохо контролирует правые руку и ногу, хотя врачи уверяют, что со временем это пройдет. Сейчас ему кажется, что эти небольшие физические неудобства очень трудно переносить.

— Могу себе представить, — сказала Элли, глядя в окно. У ее отца всегда было прекрасное здоровье. Теперь, думала она, он чувствует, что тело предало его.

— Я нанял сиделку, приглядывать за ним, — сообщил ей Джеймс. — Это опытная медицинская сестра.

— Вы наняли?

— Да, нанял.

— Когда вы только успели так близко сойтись с моим отцом?

— Вы этого не одобряете?

— Ничего подобного, вам это просто показалось, мистер Келлерн.

— Можете звать меня Джеймс. Ведь мы с вами соседи с самого детства.

— Хорошо, пусть будет Джеймс. — Честно говоря, она предпочла бы «мистер Келлерн», потому что это как бы оставляло между ними определенную дистанцию, которую ей совсем не хотелось сокращать. Соседями-то, может, они и были, но только лишь в том смысле, что жили неподалеку друг от друга. Она знала больше о почтальоне, чем о человеке, который сейчас сидел рядом с ней.