Мать ее умерла, когда девочке было пять лет. С тех пор в жизни Джазлин сменились две мачехи и несчетное количество «теть». В детских воспоминаниях остались лишь гневный голос отца и отзвуки женских истерик. Иногда обстановка накалялась настолько, что отец отсылал девочку к дедушке и бабушке. Но когда Джазлин возвращалась, ничего не менялось. Насмотревшись на такое «семейное счастье», девушка твердо решила: брак и серьезные отношения не для нее.

Ей нравилась работа у «Брауна, Латимера и Брауна»; в конце года один из старших секретарей собирался уходить на пенсию, и Джазлин ожидало повышение. А дела о разводах, которыми фирма была буквально завалена, подтверждали, что стремиться к семейным узам не стоит. Не зря ведь статистика констатирует, что шестьдесят процентов браков в Великобритании заканчиваются разводами.

Подъезжая к своему уютному сельскому дому, Джазлин в который раз сделала вывод, что совершенно счастлива. О чем еще мечтать?

Джазлин отворила дверь, и самый лохматый пес на свете бросился ей навстречу, едва не сбив с ног.

— Привет, Ремми!

Рембрандт появился в доме лет шесть назад. Вошел в мастерскую и молча улегся у ног Эдвина. Вечером милостиво согласился разделить с ним ужин. Спать лег на коврике в прихожей. Несколько месяцев Джазлин просматривала все газетные объявления о потерявшихся собаках. Но большую кудлатую дворнягу никто не искал, и Рембрандт остался у Палмеров.

Джазлин прошла в кухню и поставила на плиту чайник. Увлеченный работой, отец, как всегда, не видит и не слышит ничего вокруг, но скоро он сделает перерыв и захочет подкрепить силы чашечкой чая.

— А ты, наверно, хочешь печенье? — обратилась она к Рембрандту.

В ответ тот нетерпеливо забил хвостом по полу.