- Это, если позволите, мадемуазель Женевьева, не ваше дело, - огрызнулся мистер Кинг. - А дело управляющего вашего батюшки.

- Пока управляющим был мистер Картер, сэр, семьи никогда не разлучали, объявила юная воительница, глядя прямо в глаза мистеру Кингу.

- Но мистера Картера больше нет. Теперь я управляющий! И я буду поступать так, как посчитаю нужным.

- Но не в этом случае. - Мадемуазель Женевьева решительно направилась туда, где стоял, рыдая и протягивая руки к обезумевшей от горя матери, малыш. Женевьева подняла ребенка лет трех в рваной рубашонке и понесла его к женщине.

Под ее тяжелым взглядом надсмотрщик, державший негритянку за руки, стал нервно озираться по сторонам, ища поддержки, но теперь здесь воцарилось полное молчание. Он ждал указаний или какого-либо знака от Масперо, застывшего в неподвижности, или от мистера Кинга, но и того внезапно поразила немота. Тогда надсмотрщик отпустил руки женщины. Женевьева передала малыша матери и мягко сказала:

- Амелия, возвращайся домой.

Прижимая дитя к груди, мать невольно взглянула на управляющего - человека, обладавшего в ее представлении реальной властью, но, к своему изумлению, увидела, что тот стоит молча, опустив голову. Она бросилась к выходу, в любой момент ожидая, что ее схватят и потащат назад, снова в тот кошмар, но никто не шелохнулся.

- Месье Латуру все будет доложено, мадемуазель, можете не сомневаться, зловеще прозвучал в напряженной тишине низкий, дрожащий от публичного унижения голос управляющего.

- Вы меня удивляете, мистер Кинг, - ответила с презрительной улыбкой Женевьева и, пройдя сквозь толпу, присоединилась к своим спутникам, по-прежнему в оцепенении стоявшим на тротуаре.

Доминик Делакруа тихонько присвистнул, и его темные, вразлет брови изумленно поползли вверх. Он стал свидетелем удивительного эпизода: не то чтобы поучительного, но, несомненно, очаровательного. Сбежав по ступенькам с галереи, он пересек аукционный зал, выскочил на улицу и услышал, о чем говорит эта прелестная троица.