- Но разумеется, есть нечто, что ты, как нам обоим хорошо известно, умеешь делать весьма недурно. - Доминик прикрыл глаза, снова откидываясь на спинку стула с явным облегчением. - И это твое умение может прийтись как нельзя кстати на военном корабле.
Нечеловеческий ужас охватил несчастную Женевьеву: ей стало плохо. В зловещей тишине тиканье часов казалось колокольным звоном на башне Святого Людовика.
- Полагаю, ты охотно предложишь это утешение тем, кто в нем нуждается, любезным тоном продолжал Доминик. - Ты будешь занята по горло и, несомненно, заработаешь себе на кусок хлеба, ни перед кем не оставаясь в долгу. Последние слова он сопроводил ласковой улыбкой.
Женевьева, обуреваемая яростью и отчаянием, тщетно пыталась облечь в слова то, что бушевало у нее в груди. С ленивой грацией леопарда, гипнотизирующего взглядом парализованную страхом добычу, Доминик встал, обошел вокруг стола и сдернул с ее головы вязаную шапочку. Брови его поползли высоко на лоб.
- Господи! - пробормотал он. - То, что ты обрезала свою царственную шевелюру, явно не добавляет тебе привлекательности, равно как и запах грязной одежды. Чего доброго, у тебя еще и паразиты завелись. - Его пальцы стали перебирать некогда золотистые, а теперь потемневшие от грязи, свалявшиеся соломенным гнездом ее волосы, и Женевьеве стало нестерпимо стыдно. Удивительно, но вшей нет, - констатировал Доминик, с гримасой отвращения вытирая руку. - Но тебе все равно придется с ног до головы вымыться мылом со щелоком. Я не желаю подвергаться риску подхватить заразу, пользуясь твоими услугами.