Лайза прищурилась:

- Шериф Тейлор, конституция запрещает жестокость и незаслуженное наказание. Разве это не означает, что даже осужденный имеет право на пищу, питье и медицинскую помощь?

Шериф пожал плечами:

- Ну, если леди угодно играть роль няньки, пожалуйста. Игроки часто питают слабость к женскому полу, так что он, возможно, ее не обидит. Впрочем, вы же наверняка привяжете его на всякий случай?

Бернс и Уиттлз подхватили Кейна под мышки и поставили на ноги. Не желая смотреть на это, Лайза направилась в гостиницу. Она и сама не понимала, чего ради взялась защищать преступника, который, наверное, заслуживал всего того, что с ним происходило, но порыв был слишком силен, чтобы сопротивляться. Возможно, это оттого, что она чувствовала себя совершенно беспомощной в собственной жизни. Пользуясь тем, что уроженцы Запада традиционно уважительно относились ко всем женщинам, она надеялась хоть как-то помочь бедняге.

К тому же, занимаясь этими благодеяниями, она стремилась хотя бы на время забыть о своих несчастьях.

***

Следующие полчаса Лайза провела, собирая все необходимое для раненого Кейна. Не забыла о еде и питье, поняв, что надсмотрщики едва ли станут хлопотать, чтобы накормить своего подопечного. Уже почти стемнело, когда она направилась к кладовой. Помещение располагалось позади большого зала, который служил второй столовой, если не хватало места для всех постояльцев. Нынче же комнату занимал только Бифф. Толстяк закинул ноги в пыльных сапогах на стол и, раскачиваясь на стуле, лениво тасовал карты. Он явно скучал.

При виде Лайзы лицо тюремщика просияло, а передние ножки стула громко стукнули об пол. Откровенное восхищение в его глазах дало молодой женщине повод порадоваться, что она носит траур; ведь даже такой вульгарный тип, как этот Бифф, едва ли посмел бы надоедать своими ухаживаниями только что овдовевшей даме.