Я кивнула. Я совсем забыла про его Роберта, бедного уродца, который все-таки выжил и даже, по словам отца, при своем карликовом росте обнаруживал чудесный нрав и острый, не по годам, наследственный ум.

- Ваше Величество благословит нового графа?

- Бедняжка! Да, охотно.

Берли хлопнул в ладоши. Я поневоле широко улыбнулась, когда трое подростков в черном опустились передо мной на колени. Можно не любить Леттис, но дети у нее получаются что надо!

- Ваше Величество...

- Величество...

- Величество...

- Встаньте!

Из трех осиротевших птенцов две девочки, Пенелопа и Доротея, оказались белокурыми зрелыми красавицами. За ними стоял высокий мальчик лет двенадцати, новый граф.

- Подойдите, мой мальчик!

Он вступил ко мне на возвышение. Глаза яркие, бездонные. В зимнем полумраке каштановые волосы под черной шляпой с траурным пером отливали бронзой.

Совсем как Робин в его годы.

- Скажите, сударь, как вас зовут?

Ястребиный взгляд, гордый, воинственный.

- Робин, Ваше Величество.

Робин.

Я выпрямилась и рассмеялась прямо в его серьезное лицо.

- Милорд граф, приветствуя королеву, принято снимать головной убор.

Он напрягся, вспыхнул, яростно сорвал с головы шляпу и швырнул на пол. Я почувствовала странную жалость - из-за смерти его отца? Да я его не знала и знать не хотела - и, подавшись вперед, прижала мальчонку к груди. Он вздрогнул, весь сжался и отвернулся.

- Робин! Как не стыдно!

Пенелопа, старшая сестра, обмерла от грубости невоспитанного братца.

- Пустяки, дорогая.

Смеясь, я раскрыла объятия и отпустила его - из комнаты, из своих мыслей.

***

Могла ли я знать?

Молодого графа рано было отдавать в университет, поэтому Берли отослал его обратно в поместье. Юных красавиц опекал теперь лорд Хантингдон, а вдовая Леттис вновь оказалась при дворе и вознамерилась покорить всех моих лордов.