- Уж я-то его знаю, - он грязно ухмыльнулся, - как говорят, изнутри, каждую косточку...

У меня все внутри перевернулось.

Кто этот скот?

- Помолчи, Топклифф!

Уолсингем уже подскочил ко мне:

- Мадам, извините своего главного палача, он забылся в своем рвении. А мы заполучили достойную добычу - вот почему ваши лорды сочли уместным привести вас сюда - попа-предателя Кэмпиона!

Все это время несчастный сидел на табурете совершенно спокойно, будто у себя дома. Я не выдержала.

- Фрэнсис, это не предатель, это поэт, латинист, университетский ученый!

- Одумайтесь, госпожа! - Уолсингем бросил на Кэмпиона полный жгучей ненависти взгляд. - Этот человек прибыл из Дуэ, тайком проник на вашу землю, снюхался с затаившимися папистами, утешал ваших врагов и разжигал в них надежду на воцарение королевы Шотландской. Чем больше одарил его Бог для служения этой стране, тем больше его предательство! - Он повернулся к заключенному:

- И смертью великих предателей ты умрешь!

Кэмпион с трудом мотнул головой:

- Сэр, не тратьте понапрасну угрозы. Смерти, которой вы меня пугаете, я ищу с детства.

Его спокойствие задело Уолсингема больше, чем его слова.

- И ради чего, презренный? - заорал он. - Скажи ее милости, ради чего?

Несчастный улыбнулся так ласково, что я поневоле отвела глаза.

- Ради Господа моего и Небесного Владыки, сладчайшего Иисуса Христа, Которого я не предал. Которого чаю вскоре увидеть лицом к лицу и с Которым уповаю пребывать в жизни вечной.

Я с жаром подалась вперед:

- Вы исповедуете Христа?

Кэмпион мучительно склонил голову:

- Он - Сын Божий.

- Вы исповедуете, что Христос - един и Бог - един, а все остальное чепуха?

Опять блаженная улыбка.

- Клянусь, мадам, в это я верю.

- А учили ли вы, что королева Шотландская должна править здесь вместо меня?