- Вспомните Марию! Нельзя создавать мучеников по ее примеру!

Уолсингем презрительно хохотнул. Господи, как он раздражал меня в эти дни!

- Госпожа, когда сотни молодых людей в Дуэ готовы ехать к нам и молятся о мученической смерти, выбирать не приходится!

***

Так что охота продолжалась.

А они все ехали.

Глава 5

Они ехали, ехали, а мы не могли их остановить.

И они принимали мученическую смерть, эти счастливые молодые люди.

Ни одного из них не уличили в заговоре против моей жизни. Однако, покуда Мария всеми силами восстанавливала против меня моих католиков, их нельзя было щадить. Она постоянно мечтала об иноземном вторжении французском ли, испанском ли, папском, да хоть черта лысого, лишь бы сбросить меня с трона.

После более чем десятилетнего заточения она рвалась получить обратно свой трон, да и мой в придачу, в виде процентов за ожидание.

Она - на моем троне, на троне моего отца?

Пустая кровожадная потаскуха, ошалевшая от любви к себе, как и все ее гнилые товарки!

И пусть весь мир и даже ее собственный сын (которого воспитали в соответствующем духе) знают, что она распутница и мужеубийца!

И хуже того - потому что за королевами подобное водилось, что не мешало им усидеть на троне, - весь мир знает: она - нерасчетливая дура, которая думает исключительно тем местом, откуда растут ее длинные ноги, и, словно помоечная кошка, не упускает ни одного случая удовлетворить свой зуд.

Однако, сколько я ни уворачивалась от ее безумных коленец, как ни ускользала из паутины, что плела она в заточении день и ночь, мне было никуда от нее не деться - от нее и от кровавой бани, которую она все-таки нам устроила.

Уолсингем видел это с самого начала.

- Двум королевам в одном королевстве не бывать. Ваше Величество не будет знать покоя, покуда жива королева Шотландская. Вспомните герцога Норфолка! Она найдет других, кто станет ее орудием! Она снова попытается отнять у вас жизнь и трон! Попомните мои слова!