Я закрыла глаза, сползла на пол и попыталась молиться. Я слышала, как хрустят бедные старые колени Берли, когда тот преклонил их рядом со мной.

О, Боже, взывало сердце, это ли Твоя воля? За что Ты караешь Твоих новых святых, святых Реформации, таких, как Вильгельм, кто из последних сил бьется явить миру Твой свет?

Мы, конечно, знали, как изощрялся Филипп в своем ненасытном стремлении погубить Вильгельма. Отважный голландец по меньшей мере шесть раз избежал яда, ножа и пули, однажды был ранен в руку, другой раз - в челюсть, с тех пор и стал для всего мира Молчаливым.

Я слышала, как Берли тихо возносит молитву:

- Per lesum Christum Dominum nostrum, Amen.

И знала, что он, как и я, молит: "Боже, да минует нас чаша сия..."

Ибо то была горькая чаша, полная полыни и желчи. Обезглавленные Нидерланды, словно курица с отрубленной головой, метались в поисках нового вождя. Претендентов было немного. Почему же меня так изумил их выбор?

***

- Что? Вы предлагаете править Нидерландами мне?!

Я ужаснулась. Важные, облаченные в серое бюргеры из Голландии, Зеландии и Утрехта, крепкие, как их дамбы, откланялись возмущенные и униженные, придется их теперь ублажать лаской и лестью, застольем и звонкой монетой.

Я не могла принять трон Нидерландов - хватало дел и у себя в королевстве! Но Штаты, лишенные вождя, не устоят перед Испанией и года.

- Их надо крепче привязать к нам, - убеждал мой кузен Говард, сын моего старого двоюродного деда, лорда-адмирала. - Пошлите лучшего и знатнейшего, достойного вас!

Глаза у Чарльза были теперь, как у отца, умные, нервы крепче, он понимал Англию. Конечно, он прав. Я уже сама это решила. Послать достойного? Кто и сейчас достойнее Робина?

Перед отплытием он пришел приложиться к руке, с ног до головы сверкая парадными доспехами - ему предстояло быть не только моим наместником, но и моим воителем. По моему приказу на проводы собрался весь двор.