Молчание.

Хаттон заговорил первый:

- Ваше Величество слишком уязвимы для нападения. Неусыпный надзор...

- Неусыпный надзор?

Что, опять Вудсток, домашний арест при Марии?

Я не выдержу.

- Лучше умереть, чем жить - в тюрьме!

Оксфорд напрягся:

- Но, мадам, если мы не сумеем вас защитить?

- Бог защитит! Но о чем речь? Зачем тут стража?

- Ваше Величество помнит доктора Вильяма Парри, члена парламента?..

- Нет.., да.., что с ним?

Берли стиснул руки и шагнул вперед:

- Его задержали в личном саду вашей милости, он бродил с кинжалом и пистолью, клялся прострелить ваше сердце и посадить вашу голову на шест.

Я задохнулась от ужаса:

- Он, верно, безумен!

Уолсингем горько рассмеялся и покачал головой:

- Последние годы он много разъезжал по Европе, миледи. Безумен он или нет, но его подкупили.

- Подкупили? Кто?

Уолсингем пожал плечами:

- Франция - Испания - люди шотландской королевы - папские агенты... Его черные глаза сузились и заблестели. - Все они заодно, католики и предатели. Все ищут вашей смерти! Надо смотреть строже, надо сузить все дыры, через которые лезут эти крысы!

Вот так его и поймали.

***

Трокмортон.

Боже! При этом имени слезы наворачиваются на глаза. Помните Николаса, сэра Николаса Трокмортона, кто одним из первых оказал мне поддержку, еще при сестре Марии, кто был моим послом во Франции, потом в Шотландии, когда Мария еще сидела на троне и только-только влюбилась в Дарили?

Когда он умер, я поклялась быть матерью его сиротке, которую он назвал в мою честь, юной Бесс - она незадолго до этого прибыла к моему двору.

И подумать! - его ближайший родственник, сын его брата, поднял на меня руку, участвует в покушении на мою жизнь?

Взяли его очень просто. Из Рима пришла новая Папская булла с требованием меня убить:

"Как есть сия греховная женщина в Англии причина погибели многих миллионов душ, тот, кто избавит от нее мир, сослужит Богу верную службу и исполнит волю священной памяти Святого Отца Пия V..."