И хватит об этом!

***

- Парри, убери эту жуткую штуку, она живая, глянь, трясется, как кабаний зад!

Яростно обмахиваясь, я глядела в зеркало. Заботливые руки копались в рыжих кудрях - там поддернут, тут расправят.

- Мадам, перрюке - самое роскошное, что носят леди во Франции...

- Чтоб тебе, Парри!.. Не перечь, называй вещи своими именами, эта штука - парик! Мне, по-твоему, нужен парик?

А если и так, немудрено, после всех пережитых скорбей, таких, что и долготерпеливый Иов принялся бы рвать на себе волосы! Но ведь этот зуд кое-где под волосами, конечно, пройдет с весной?

- Просто улучшенные накладки из волос, мадам, мы ими пользовались и раньше, чтоб немножко подправить природу.., как только девушка закончит с притираниями и нанесет румяна...

- Слишком много!

Слишком много всего - нависшая копна рыжих завитушек, кармин и кошениль на щеках, под ними белый свинец и бура поверх персиковой пудры, шеллак и гуммиарабик... - но главное, слишком много надо скрывать, слишком много морщин, слишком много прожитых лет!

***

Мне недоставало Робина, я жаждала его возвращения, ибо в зеркалах его глаз я не видела своих лет. И месяца не прошло, как мне грубо напомнили, как меня ненавидят, как враги мои, исполненные злобы и зависти, выжидают и строят бесконечные козни.

Однажды, когда я одевалась для присутствия, из прихожей донесся странный шум, а затем гневные крики моих лордов.

- Проклятие, как ее от такого защитить? - сердито и громко возмущался Оксфорд. - Ее Величество не может всякий раз выходить на люди в кирасе! Что она, Боадицея, что ли, королева-воительница?

Голос Уолсингема звучал не меньшей страстью:

- Придется стать!

Отшвырнув фрейлин, я бросилась к дверям:

- Что стряслось?

Ко мне повернулись десять, пятнадцать бледных лиц - горстка моих лордов, стражники...

- Как это вы не можете меня защитить?