- Ну, скажем, я не прочь обменяться поцелуем или обняться с каким-нибудь красавцем. Но ведь это еще не значит, что я изменяю мужу.

- О Блисс! - беспомощно простонала Блейз. - До сих пор я даже и не подозревала, как мы с тобой отличаемся друг от друга! Тебе действительно место только при дворе, а я, как верно подметил король, всего лишь деревенская простушка.

- Он целовал тебя? - слова сестры не произвели впечатления на Блисс.

- Да.

- И что же?

- Это был обычный поцелуй, только и всего, - пожала плечами Блейз, стараясь не вспоминать, какую беспомощность ощущала от прикосновений его губ.

- Черт возьми, сестра, никогда не говори мужчинам ничего подобного! Лучше, если понадобится, притворяйся - особенно с королем. Схитрить совсем нетрудно, а мужчины гордятся, когда женщины говорят, что без ума от них. Он ласкал тебя?

- Да. - - Да? Просто "да"? Рассказывай немедленно! - потребовала Блисс.

- Мне нечего рассказывать, - заявила Блейз, поднимаясь с места. Оставь меня в покое, Блисс! Я устала и должна отдохнуть. Даже мне, деревенской простушке, известно, что сегодня вечером мне придется появиться за ужином с сияющей улыбкой, если только я не хочу, чтобы в Гринвиче прибавилось сплетен насчет короля и меня.

С того дня, как Блейз получила незримое клеймо собственности короля, к ней стали относиться совсем иначе. В тот же вечер она имела возможность заметить это. Титулованные особы, которые прежде не удостаивали ее даже взглядом, низко кланялись, улыбались и кивали ей, проходя мимо. В покои эрла Марвудского то и дело доставляли приглашения на партии в карты и пикники.

Больше никому не приходилось строить догадки: желание, которое король питал к леди Уиндхем, было заметным и очевидным. Во время застолий король усаживал Блейз рядом с собой на помосте, подавал ей свой кубок и подкладывал на тарелку лучшие куски.

Поведение леди Уиндхем все считали безупречным.