Блисс говорила, что у короля еще не бывало такой элегантной любовницы. Блейз была очаровательна со всеми, но никому не отдавала предпочтения. Ей хватило ума понять, что вряд ли страсть короля к ней продлится вечно, и потому она старалась не наживать себе врагов.

- Я еще не любовница короля, - возражала Блейз сестре.

- Это вопрос времени, - отмахивалась Блисс. - Думаешь, после завтрашнего переезда в новые покои ты сможешь с такой же легкостью держать Генриха Тюдора на расстоянии, как делала это до сих пор? Нет, он настоящий мужчина, и я вообще не понимаю, как это ему до сих пор хватило терпения. Неужели ты не рада? Ты станешь любовницей короля! Какое блаженство!

"Какой кошмар", - мысленно возразила ей Блейз. Конечно, Блисс права: послезавтра ей уже не удастся держать короля на расстоянии. Завтра первое мая, и Блейз предстояло быть избранной королевой майских праздников, королевой красоты и любви. Блисс даже привезла из Лондона свою портниху, чтобы обновить наряды Блейз. Эта женщина оказалась мастерицей своего дела, вынуждена была признать Блейз, хотя льстивые манеры портнихи ее раздражали.

Ну почему все так уверены, что стать любовницей короля - великая честь? Неужели это она ошибается, а все остальные правы? И можно ли ошибаться или быть правым в таких вопросах?

Первого мая восход солнца был особенно ярким и живописным. Блейз и другие придворные дамы поднялись в самую рань, чтобы по обычаю собрать цветущие ветки и яркие бутоны на полях, пока не сошла роса. Этим веткам и цветам предстояло украсить Гринвич. Павильон с занавесями в пурпурную и золотую полоску на невысоком помосте был сооружен на лужайке, там же, где воздвигли майский шест. После службы, которую этим утром посетили все придворные до единого, начался праздник.

Король нарядился в великолепный, короткий, плотно облегающий камзол из светло-зеленой парчи, жесткий от вышивки золотой нитью, мерцающими топазами и золотистым жемчугом.