На самом-то деле все они были по-своему правы: цвет ее волос менялся в зависимости от освещения, и можно было уловить каждый из перечисленных оттенков. Но на только волосы придавали ей вдохновляющий и волнующий облик - все в ней было в превосходной степени. Говорили, что одна известная редактриса, занимающаяся модой, уволила свою помощницу, назвавшую эти знаменитые глаза карими. Возмущенная подобной непростительной ошибкой, она сама переписала ста гею, где определила радужную оболочку глаз Флер Савагар вот так. "удивительной чистоты изумруды с золотыми крапинками и черепаховыми тенями".

В этот сентябрьский вечер 1982 года, то есть шесть лет спустя, Блестящая Девочка, смотревшая на толпу, была еще красивее, чем прежде. Она казалась немного скучающей, словно сделала одолжение, явившись сюда сегодня. В ее удивительных не совсем карего цвета глазах читалась надменность, точеный подбородок был слегка вздернут. Но это была поза, всего лишь поза, именно поза. Потому что внутри Флер Савагар все дрожало от страха. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и убежать. Но вместо этого девушка поглубже вдохнула и сказала себе: о бегстве не может быть и речи. Она и так убегала шесть лет подряд, хватит. Ей уже не девятнадцать. Девочка выросла, и больше никто из них не сможет причинить ей боль.

Несколько минут она разглядывала толпу; кое-кого она хорошо знала, других встречала раз-другой. Диана Врилэнд, безупречно одетая Ив Сен-Лораном в плащ-пелерину поверх черных шелковых брюк, изучала бронзовую головку из Бенина, а Михаил Барышников, лицо которого, казалось, было вылеплено из одних щек и ямочек, стоял в окружении женщин, интересовавшихся очаровательным русским гораздо больше, чем африканскими изделиями. В углу известный тележурналист и его жена, принадлежавшие к высшему свету, болтали с сорокалетней актрисой-француженкой, впервые появившейся на публике после подтяжки лица, которую ей не очень-то удалось сохранить в секрете. Неподалеку от них стояла хорошенькая жена для выходов одного известного гомосексуалиста, режиссера с Бродвея, - стояла в одиночестве, одетая в платье от Молли Парнис, расстегнутое до пояса. Это было не слишком мудро с ее стороны, и Флер почувствовала внезапный укол жалости. Если верить Кисеи, бизнесом которой стали светские сплетни, эта жена для выхода проиграла схватку с восьмисотдолларовой ежедневной порцией кокаина.