Флер, рассмеявшись, взяла бокал с шампанским у проходившего мимо официанта. Сухое шампанское пузырилось; на долю секунды она задержала его во рту, потом проглотила.

- А ты не изменилась, Аделаида, нисколько, - сказала девушка. - Но оставь упорство еврейской матери, не пытайся выдавить из меня секреты.

- Какого черта, - пожала плечами Аделаида, - всегда стоит попытаться. Ты бы удивилась, если бы узнала, скольких людей удается вот так обвести вокруг пальца! - Она тоже взяла бокал с подноса.

- Те дни, когда меня можно было обвести вокруг пальца, прошли.

Аделаида задумчиво посмотрела на Флер.

- А ты не дурочка, Флер. И никогда ею не была. Я помню первую статью, которую делала о тебе. Тогда Флер Савагар было семнадцать лет. На обложке "Вог" появилась твоя первая фотография. Доживи я даже до ста лет, никогда ее не забуду. Она вне времени. Твоя фигура... Огромные большие руки - ни колец, ни маникюра - поддерживают волосы... Тебя снимали в мехах, когда я вошла. Они как раз остановились, чтобы поправить свет, и ты побежала в угол - учить то ли геометрию, то ли биологию, что-то в этом роде. Никогда не забуду. Только семнадцать лет, а на тебе шуба из шиншиллы, о которой я мечтала всю жизнь. И бриллиантовое ожерелье от Гарри Уинстона в четверть миллиона долларов. Ты сидела с учебником на коленях и надувала пузырь из жвачки. Я помню и Белинду в тот день. Как только она увидела этот дурацкий пузырь, она кинулась прямо к твоим губам. Никогда не забуду.

Меньше всего Флер хотелось говорить о Белинде, но она знала, что это неизбежно. Единственное, что можно было сделать, - это оттянуть время.

- Большую часть времени я провела в Европе, Аделаида. Кое в чем следовало разобраться.

- Разобраться? Это я могу понять. Ты ведь была совсем молоденькая. Без нормального детства. И это был твой первый фильм. Народ в Голливуде не такой чуткий, как в Нью-Йорке. Но раз ты вернулась окончательно, не можешь же ты никому ничего не рассказать? Шесть лет. Флер. Что-то же было, в чем пришлось разбираться шесть лет!