— Так почему же Малфои несчастны в окружении себе подобных? Разве не они клялись, что единственным их желанием стало моё возвращение к жизни, к могуществу и власти?
— Так и есть, мой Лорд, — отозвался Люциус Малфой, дрожащей рукой стирая капельки пота с верхней губы. — Это и было… и есть единственное наше желание.
Нарцисса, занимавшая кресло слева от мужа, деревянно кивнула. Женщина старалась не смотреть на Волдеморта и его ручную змею. Сидящий по правую руку от отца Драко Малфой, до сих пор зачарованно наблюдавший за подвешенным в воздухе телом, покосился на Волдеморта и тут же испуганно отвёл глаза, не желая встречаться с ним взглядом.
— Мой Лорд, — начала темноволосая женщина, сидевшая в кресле у середины стола. Голос её прерывался от волнения. — Принимать вас здесь, в нашем фамильном замке, огромная честь для нас. Нет и не может быть чести выше, чести — и удовольствия.
Она сидела рядом с сестрой, и трудно было бы представить себе двух сестёр, настолько непохожих друг на друга. Темноволосая и темноглазая, она так же отличалась от Нарциссы повадками и манерой держаться, как день отличается от ночи — или, вернее, ночь ото дня. Нарцисса сидела, напряжённо выпрямившись, безучастная ко всему, в то время как Беллатрикс подалась вперёд, будто мечтала прикоснуться к руке Волдеморта.
— Нет удовольствия выше, — повторил тот, слегка склонив голову к плечу и пристально глядя на Беллатрикс. — Услышать такое от тебя, Беллатрикс, дорогого стоит.
Беллатрикс залилась румянцем, в глазах её стояли слёзы восторга.
— Мой Лорд, вам хорошо известно, что я говорю истинную правду.
— Нет удовольствия выше — неужели даже в сравнении с тем счастливым событием, которое, как я слышал, постигло ваше семейство не далее чем на прошлой неделе?
Она вытаращила глаза и приоткрыла рот от изумления.
— Я не понимаю, о чём вы, мой Лорд.
— Речь о твоей кузине Беллатрикс.