Собравшиеся издевательски захохотали. Многие наклонялись друг к другу, ехидно подмигивая, а кто-то даже в полном восторге заколотил по столу кулаком. Огромная змея, потревоженная всеобщим весельем, раскрыла пасть и злобно зашипела, но Упивающиеся Смертью не обратили на её внимания, радуясь унижению семейства Малфоев. Лицо Беллатрикс, только что светившееся от счастья, покрылось красными пятнами.
— Она нам не родня, мой Лорд! — истерично выкрикнула она, заглушая разошедшееся сборище. — Ни я, ни Нарцисса, ни разу не виделись с нашей двоюродной сестрой, ни разу не говорили с ней с тех самых пор, как она снюхалась с тем грязнокровкой. А эта паршивка, её дочь, и вовсе не имеет никакого отношения к нашей семье, равно как и то мерзкое животное, за которое она вышла.
— А ты что скажешь, Драко? — спросил Волдеморт, и хотя он говорил тихо, его услышали все присутствующие. — Хочешь нянчиться с выводком щенков?
Толпа ревела от восторга. Драко Малфой затравленно покосился на отца, но тот сидел, не поднимая глаз. Тогда молодой человек посмотрел на мать. Она едва заметно покачала головой и снова застыла на месте, вперив взгляд в противоположную стену.
— Ну, хватит, — сказал Волдеморт, поглаживая змею. — Довольно.
Смех в одну секунду оборвался.
— Случается, что даже старейшие из наших фамильных дерев приносят гнилые плоды, — сказал он. Беллатрикс, затаив дыхание, с тоской пожирала его глазами.
— И тогда приходится жертвовать отдельными частями, чтобы сохранить целое. Подрезать больные ветви, чтобы не погибло всё древо.
— Да, мой Лорд, — прошептала Беллатрикс, и слёзы благодарности снова заструились по её щекам. — Мы сделаем это при первой же возможности!
— И я предоставлю вам такую возможность, — сказал Волдеморт. — Вашему семейству — и многим другим, по всему миру… мы должны без жалости вырезать гниль, поражающую нас, паразитирующую на нас, покуда не останутся лишь маги с чистой кровью…
Волдеморт поднял палочку Люциуса Малфоя, направил её на медленно вращающуюся фигуру, безжизненно висевшую над столом, и легко взмахнул рукой.