И мужик, удовлетворенный ответом, уходит.

А вот русская Эля совсем не "в порядке"!

Она встала, на цыпочках подобралась к окну, как будто кто-то там внизу мог её слышать и уставилась в темный сад.

Постепенно глаза её привыкли к темноте и ей стало видеться, что за березой, у входа в дом, кто-то стоит...

Ствол был неправильный, какой-то распухший.

У неё захолонуло сердце.

... Что делать? Бежать некуда... Звонить в такое время Палычу, совестно. А вдруг в саду - никого? И по поселку пойдет смешливый слушок, что новая "наследница" со страху ночами сама не спит и людям не дает. Этого не хватало!

В темноте все зыбко, тем более в саду... И сухая ветка могла сама по себе треснуть. Она же не в городе! И должна привыкать к странной, непонятной городским людям жизни природы.

Эля разозлилась на себя, на этого неизвестного, и со злости вдруг подумала, что единственный мужчина, который сможет пожить здесь какое-то время - это её бывший супружник, Климуша, которому, как всегда делать нечего. И расстроилась: вот так вот, дорогая, когда нужен человек рядом, то это оказывается только Климуша! Все равно она ему позвонит, плевать! Ну, воришка мелкий, так она все припрячет... Приняв две таблетки снотворного, она почти тут же заснула.

Утром, как ни странно, она оказалась жива, двери никто не вскрывал, окна алмазом не взрезаны и никаких следов на газоне под окнами, - как она ни рассматривала, - Эля не увидела.

Она только успела выпить кофе, как в калитку позвонили.

Оказалось, милиция.

Симпатичного молодого лейтенанта и сержанта постарше она напоила крепким чаем, накормила бутербродами и они сообщили ей, что были у потерпевшей в больнице, разговаривали с ней... Но вот, что она им рассказала: шла она на дачу, чтоб занести банку меда, с Ираидой ещё был уговор. И у неё так закружилась голова, что она потеряла сознание и упала. Очнулась только в больнице.