Началось светопреставление.

Нотариус пытался что-то объяснить Зинке, на диване рыдала Надюшка, рядом с ней скулила как щенок Вика...

Эля чувствовала, что так будет! А может быть, Ираида нарочно так сделала, чтобы досадить и ей?..

Нотариус не выдержал и сказал, что немедля уезжает, но прежде должен поговорить с Элеонорой Владимировной.

Эля вдруг тоже заистерила и спросила, можно ли отказаться?

Нотариус взял её под локоть и вывел из гостиной на террасу.

Там он тихо и довольно сухо сказал ей, что сделать можно все. Но что он не рекомендовал бы действовать поперек воли покойной.

- Тем более, - сказал он, - у меня есть письмо Ираиды Васильевны насчет юной Виктории, которая вовсе не внучка ей и не дочь Георгию Александровичу, что Надежда не была расписана с Жорой. Вот так. - Поставил точку нотариус. - Думайте сами, Элеонора Владимировна, как поступить.

Эля вдруг подумала, что из-за того, чтобы не тратить нервы, она обирает своего сына, родного внука Ираидиного, единственного, отдав все чужим хитрым бабам!

Хватит! И пошла в дом.

Как только Эля вошла, Зинка заблажила.

- Вот она, гидра! Жорик её бросил, набрыдла она ему, полюбил от души и сердца мою Надю и ребеночка они народили, сам, сердешный, погиб в одночасье, а эта брошенка теперь тут распоряжается.

Эле надоела эта история и разозлила.

Она плотно уселась на стул и заявила: мне ваше вытье по фигу. Если не прекратите, вас отсюда выведут! Вы этого хотите?

- Это как это выведут? Законную супругу Георгия Алексаныча с ребеночком?

Зинка уперла руки в боки и наступала на Элю.

У Эли разболелась голова.

... Нет, она - не борец!