День выдался матовым, с рябыми клиньями от ветерка на синеватой морской глади и легкой грядой неторопливых, высоких облаков, следующих от севера к югу. "С милого севера в сторону южную", - механически проклюнулось в памяти и Алиса поняла, что грустит светло, овеваемая волной воспоминаний и тихими звуками шопеновского этюда, летящими из гостиной. Она неслышно подошла к дверям и остановилась, созерцая спину сидящей за роялем Виктории. Мучительная смесь противоречивых чувств, обуревавших Алису при каждой встрече с этой девушкой, не теряла со временем остроты. Уже почти четыре месяца живет в её доме "дублерша", исполняя роль любимой дочери, от тревоги за которую разрывается сердце. Как бы любила Алиса эту заплутавшую в хитросплетениях судьбы девочку, внучку её Остина, если бы... Если бы не оскорбительное своей лживостью сходство, если бы не необходимость изображать мать в то время, как её Тони, одинокая и покинутая, с обидой на весь мир и на нее, ждет в отчаянии и страхе дня приближающихся родов. Как хитро закручена пружина, как тяжко нести им всем бремя затянувшегося спектакля!
Пучок густых рыжеватых волос, сколотых на затылке, длинная шея, кажущаяся такой беспомощной и нежной в широком вороте серого свитера. Пальцы побежали на правый фланг клавиатуры, извлекал жалобную, дрожащую трель, запнулись, начали разбег заново, зубы прикусили нижнюю губу, сосредоточенно сдвинулись брови... Чувства пронзили сердце Алисы в привычном уже порядке - восторг узнавания родного лица, осознание разочаровывающего обмана, злость, и, наконец, стыд за свою раздражительность и обиду.