Все время, что они находились на пляже вместе, Жаклин сохраняла дистанцию, как всегда окружив себя невидимой стеной. И вдруг одним мимолетным, простым жестом Рауль сумел вторгнуться в самое личное, в самое интимное пространство ее существа. И она не могла ничего с этим поделать, не смогла помешать ему.

О, в его прикосновении не было ничего сексуального - в этом Жаклин не могла обвинить его, - и тем не менее она почувствовала, как ее тело ответило дрожью, потрясшей ее до глубины души. Она испытала странное томление, после того как Рауль ушел, и ощутила острое непреодолимое желание вернуть его.

И это не устраивало Жаклин. Она не могла примириться с внезапно возникшей слабостью, с уязвимостью, которую вдруг почувствовала.

Только одному Богу известно, как далеко бы я зашла, если бы он по-настоящему приблизился ко мне, с испугом подумала девушка.

Но больше всего ее задело то, что первым покинул пляж он, а не она. Я должна была уйти в тот момент, когда открыла глаза и увидела его лежащим на песке в нескольких шагах от меня, с запоздалым раскаянием говорила себе Жаклин. Мне следовало возмутиться, что он нарушил мое уединение и мой покой. И точка.

Если на то пошло, то точка уже поставлена, подумала она. Вот только закончила эту короткую встречу не я, но это уже не так важно. Об этом можно сожалеть, но убиваться по этому поводу я не стану, конечно.

Вскоре послышался шум моторки, и Жаклин сразу уткнулась в книгу. Когда она наконец рискнула поднять голову, то увидела, что Рауль машет ей рукой.

Единственным утешением для нее послужило то, что он плыл в противоположном от гавани направлении, поэтому Жаклин могла не бояться, что встретит его там, когда будет ждать лодку, чтобы вернуться в гостиницу.