- Не казалось важным? - прорычал Малком, вскакивая так внезапно, что Парис чуть было не отшатнулся. - Она опозорила себя и свою семью, и это не казалось ей важным?

Парис решил не поддаваться на провокации и не заводиться, что бы ни сказал ему дед. Но тут не выдержал.

- Моя мать была молода, - резко ответил он. - Она совершила ошибку и сама за нее ответила. Она не обязана расплачиваться за это и после смерти.

Малком тяжело кивнул, словно подтвердились какие-то его мысли, и опустился обратно в кресло. До сих пор он не предложил внуку сесть.

В дверь робко постучали. Это оказалась Элизабет с подносом, на котором дымились две чашки кофе, стояли молочник и сахарница. Она безмолвно поставила поднос на маленький столик у камина и повернулась, чтобы удалиться.

- Тетушка Бет, - окликнул ее Парис, улыбаясь со всей мыслимой галантностью. - Надеюсь, вы уделите мне пару минут до того, как я уйду? Хотелось бы еще поговорить...

- О.., да, конечно, - отозвалась пожилая женщина, опасливо косясь на отца. - С удовольствием, Парис.

Она вышла. Малком взял с подноса одну из чашек, насмешливо скривил губы.

- "Тетушка Бет"... Я бы на твоем месте не спешил считать себя членом семьи.

- А вы полагаете, что мы не принадлежим к одной семье, да? - вспыхнул молодой человек.

- Да. Я только собираюсь признать твое существование. И твое право на что бы то ни было. Но всему свое время.

- Предполагается, что я должен быть вам благодарен?

- Нет! - отрезал Малком, откидываясь в кресле. - Предполагается, что ты будешь делать то, что я скажу. Можешь взять вон тот стул и выпить со мной кофе.

- Хорошо же. - Парис чувствовал, как его начинает трясти от бешенства. Если законы вежливости не действуют в этом доме, могу я предложить вам подавиться этим кофе?

Голос деда остановил его, когда он уже взялся за ручку двери, желая немедленно покинуть негостеприимный дом.