Королева Наваррская не воспринимала шутки подобного рода, и однажды вечером, чувствуя, что с нее довольно, она отправила на редкость любопытное письмо своему Генриху, который остался в Нераке: "Сын мой... Королева-мать обращается со мной по-хамски... Она только и делает, что насмехается надо мной и пересказывает другим совершенно обратное тому, что я ей говорю, и в результате все мои друзья осуждают меня, а я не знаю, как уличить ее во лжи. Например, когда я сказала королеве: "Мадам, мне сообщили, что я будто бы говорила вам то-то и то-то", тогда а как это было сказано именно вами, она все это шумно отрицала, смеялась, мне в лицо и вела себя со мной так, что вы бы удивились моему терпению и признали бы, что я в этом превзошла Гризельду. Я уверена, что если бы вы знали, в сколь трудном положении я здесь нахожусь, вы бы прониклись ко мне сочувствием. Мне приходится терпеть крайне суровое обращение, выслушивать бессмысленные речи и издевки, вместо того чтобы они обсуждали со мной со всей серьезностью, как того заслуживает дело. Все это меня просто доконало, потому что я решила ни за что не выказывать своего возмущения, и мое терпение иначе как чудом не назовешь... Я боюсь заболеть, потому что чувствую себя очень плохо.

Ваше письмо пришлось мне по вкусу, и я хочу показать его Мадам Маргарите, если удастся. А что касается ее портрета, то я пошлю за ним в Париж. Она красива, рассудительна, любезна, но выросла в гнусной, испорченной среде, где я не увидела ни одного человека, от кого не исходил бы этот дух развращенности. Податель сего письма расскажет вам, что король продолжает злоупотреблять своей свободой, что очень жаль. Я бы не хотела ни за что на свете, чтобы вы приехали сюда и здесь остались. Вот почему я желаю вас женить с тем, чтобы потом вы и ваша жена уехали из этого растленного места. Если до сих пор я думала, что развращенность двора велика, то теперь я увидела, что она безмерна. Здесь не мужчины берут женщин, а женщины мужчин. Если бы вы здесь оказались, вам бы не удалось от этого ускользнуть, разве что вас спасла бы величайшая милость Божья".