Дикий Вепрь подарил ей когда-то птенца сокола, крепко помятого кошкой. Мол, людей она лечит, так, может, и птицу выходит. А нет - так что ж, значит, не судьба! Выжил. Любава назвала его Тимом. В память о своей первой любви - соседском мальчишке Тимке, который умер в далекий чумной мор. Любава тогда у бабушки в лесу гостила, потому и жива осталась...

Сокол жил возле неё вольной птицей - ловчему мастерству учить его не дала. Дикий Вепрь было подступался:

- Подари! Такая птица без толку пропадает.

Отмахнулась:

- Дареное не дарят!

Учить - не учила, а как монахи пришли, Тим выручать её кинулся. Самому злобному - тому, что сейчас её жечь станет, - чуть глаз не выклевал! Она улыбнулась: черную повязку пришлось надеть. В толпе её улыбку заметили, по-своему перетолмачили.

- Над нами насмехается! Ужо погоди, на костре похохочешь!

Но среди этой ненависти - кому она чего плохого сделала? - и издевок услышала Любава и чье-то рыдание. Взгляд её пробрал толпу насквозь, нашел единственную, горюющую. Аннушка! Чистая, светлая душа. Косой ногу резала. Век бы хромала, кабы не "ведьма"! А то и от огневицы померла, что было на девчонку накинулась. Любаву позвали, когда Аннушка уже сутки в жару прометалась. Спасибо тебе, не забыла! Не мстишь злом за добро, чужому несчастью не радуешься. Не то что твои братья! Прову язву на ноге заживила - два года мучился, прийти боялся. Филе - палец, топором отрубленный, на место пришила. Что ж они так её смерти хотят?!

Любава подняла глаза к небу, чтобы не видеть их злорадства. Обрадовались, беззащитную девушку на костер притащили...

Ей бы на них, добра не помнящих, разозлиться - зло над людьми большую силу имеет, - да не сможет она. Любит их всех, будто неразумных детей своих. Так и погибнет за любовь...