- Как вам угодно, мадам, - укоризненно ответил Уильям.

Пусть его. Не собираюсь встречаться с помощником Бена, даже если это мой драгоценный кузен Фредди. В конце концов, именно Фредди предал меня, когда разразился Кулинарный Кризис. В тот ужасный день...

Уильям провел меня в маленькую комнатку. На медной дверной табличке значилось: "Кофейная", но комната была рассчитана и на утренний кофе, и на послеполуденный чай. Медные лампы под розовыми абажурами разливали мягкий свет. Теплые золотистые тени играли на беленых стенах под темными дубовыми балками.

- Подать к чаю горячих тостов с маслом, миссис Хаскелл?

- Спасибо, я не голодна.

Я привыкла к постоянному вранью подобного рода. Кроме того, страшно приниматься за еду после минувших ужасов: а вдруг начну и не смогу остановиться? Бен никогда не понимал моей уверенности, что новое стройное и обтекаемое тело мне только одолжили и в любой момент могут отобрать. Он раздраженно уверял: всему виной моя досада, вызванная тем, что люди перестали охать и ахать над моим новым обликом. Он даже... впрочем, в последнее время случилось немало вещей, отнюдь не способствующих семейному счастью. А ведь была еще и Страшная Ссора...

Когда Уильям ушел, я отогнула занавеску и посмотрела на улицу. На другой стороне ее стоял катафалк. Сердце у меня екнуло, и я отпрянула от окна. Надо как следует выспаться, иначе нервы мои покатятся от плохого к худшему и я окончу дни в санатории для душевнобольных "Эдем", заведении доктора Симона Бордо, человека с сомнительной репутацией.

Должно быть, Уильям забыл закрыть дверь, потому что я не уловила ее скрипа и скорее почувствовала, чем услышала его шаги. Бен всегда говорил, что хороший официант крадется, как грабитель. Я подавила зевок. Может быть, ночью удастся уснуть. Нет сил даже повернуть голову. В воздухе разлился запах промокших венков - такой цветочный и сладкий...