- Когда? - спросил сэр Горас. - Как могло получиться, что я до сих пор ничего не знал?

- Больше двух лет назад, и...

- Тогда понятно. В то время я был чертовски занят делами с герцогом Ангулемским, а после разговоры утихли. Ручаюсь, что все произошло во время Тулузы. Однако в прошлом году при встрече ты даже не упомянула об этом, Лиззи!

Несправедливость обвинения сильно задела его сестру, и она возмутилась:

- Как я могла думать о таких вещах, когда этот монстр Бонапарт был на свободе и повсюду воевали, а банки приостановили платежи, и Бог знает что еще! А ты, не предупредив, нагрянул из Брюсселя и просидел со мной едва ли двадцать минут! Я была в таком смятении, что могла лишь отвечать на твои вопросы!

Сэр Горас, терпеливо выслушав эту тираду, вернулся к тому, что его занимало:

- Возмутительно! Я не буду говорить, что Омберсли слегка переусердствовал, это и так очевидно, но все же против собственной воли отстранить человека от ведения дел и подчинить его сыну, который, бесспорно, этим пользуется!

- Да нет же! - слабо возразила леди Омберсли. - Чарльз очень чуток к отцу! Я тебя уверяю, он всегда его уважал! Но сейчас, когда Чарльз взял все в свои руки, это немного задевает Омберсли.

- Ну и дела!

- Да, хорошо, что об этом не известно широко. Хотя, не могу отрицать, отчасти так даже лучше. Можешь мне не верить, Горас, но в доме нет ни единого неоплаченного чека!

После минутного размышления она пояснила:

- По крайней мере, не знаю, как насчет личных долгов Омберсли, но всеми этими ужасными счетами по содержанию дома, которые Экингтон - помнишь Экингтона, агента Омберсли, - выставлял нам, а также платежами в Итон и Оксфорд - всем этим, мой дорогой брат, занимается Чарльз!

- Ты ведь не хочешь сказать, что Чарльз настолько глуп, что пустил все состояние старого Мэта Ривенхола на содержание этой казармы - вашего дома! воскликнул сэр Горас.