- Ты говоришь о старом дяде Омберсли?

- Да, о нем.

- О набобе?

Леди Омберсли кивнула, но брат продолжал допытываться:

- О том, который разбогател в Индии?

- Да, и мы всегда считали... Он сказал, что Чарльз единственный разумный Ривенхол, помимо него самого, и оставил ему все, Горас, все!

- О Боже!

Казалось, это восклицание послужило толчком, и леди Омберсли снова закивала, подавленно глядя на брата и теребя в руках бахрому шали.

- Так это Чарльз задает тон! - произнес сэр Горас.

- Он очень щедр, - печально произнесла леди Омберсли. - Мы не можем не осознавать этого.

- Чертов наглец! - вскричал сэр Горас, сам отец. - И что же он сделал?

- Ты все время за границей, Горас, и поэтому, наверное, не знаешь, что у бедняги Омберсли куча долгов.

- Кто же об этом не знает! Он всегда этим озабочен! Уж не хочешь ли ты сказать, что мальчик был настолько глуп, что погасил долги?

- Но, Горас, кто-то должен был это сделать! - запротестовала она. - Ты даже не представляешь, как плохи были Дела! Чтобы содержать младших детей... Вот почему Чарльза так обрадовала успешная помолвка Сесилии!

- Он что, содержит всю вашу ораву? Тем более глупец! А как он поступил с закладными? Омберсли давно бы все промотал, если бы большая часть его земель не входила в майорат!

- Я не очень разбираюсь в майоратах, - ответила сестра, - но боюсь, Чарльз поступил не совсем так, как следовало. Омберсли был сильно рассержен и незаслуженно, по-моему, обозвал Чарльза змеиным жалом! Казалось, что достигнув совершеннолетия, Чарльз мог бы все облегчить для своего бедного отца, если бы он чувствовал хоть малейшую благодарность по отношению к нему! Но ничего не могло заставить его разбить майорат, все осталось без изменений, поэтому нельзя винить Омберсли за то, что он сердится! А потом умирает этот отвратительный старик, этот дядюшка...