Чак колебался, разглядывая компанию. Элейн поманила его рукой. Ее браслеты вспыхнули в лучах солнца. Чак пожал плечами и кивнул темнокожему танцору.

- Почему бы нет?

- Чудесно, - промурлыкал Карлос, обнажая в изысканной улыбке великолепные зубы. Вид у него был дружелюбный, но глаза выдавали недоверие и обиду. Чак понял, что молодой человек видит в нем реальную угрозу его положению комнатной собачки у Элейн.

- Пойдем?

- Веди, Каддлз.

Красавчик стал холоден, как лед.

- Карлос.

- О, извини.

Когда Чак приблизился к компании, люди, развалившиеся в креслах или растянувшиеся на подстилках, повернулись к нему, и он заметил, что глаза некоторых из них, как женщин, так и мужчин, оценивающе-нагло скользят по его телу. Элейн Вольф нравилась ему, но её склонность окружать себя пресыщенными самками и льстивыми гомосексуалистами иногда раздражала Чака.

Элейн Вольф была сногсшибательной женщиной, уже за сорок, рыжеволосая, с гладкой кожей. Ослепительная наружность была результатом регулярного посещения самых престижных салонов красоты. Ее полное крепкое тело выглядело лет на десять моложе, чем на самом деле - пышное, но прекрасно сложенное, с крупными крепкими ногами, мясистыми бедрами и грудями, похожими на два больших сочных шара. У женщин вдвое моложе ему случалось видеть фигуры гораздо хуже, и он знал, что Элейн ужасно гордится этим.

- Здорово, дикарь, - закричала Элейн, поднимая руки, и ему не оставалось ничего другого, как пробраться между сидящими людьми и поцеловать её в щеку. Она откинулась назад и нахмурилась. - Ты, наверное, погибаешь от жажды. Что будешь пить? Мартини? Лимонный коктейль с виски? Пиво?

- Пиво, если оно холодное.

Элейн взмахнула рукой.