- Кому есть дело до рецензий? - заявила Кирстен Вейнрайт с другого конца стола. - Это периферийный театр, экспериментальная труппа. Рецензентам из центра нет до нас дела. Если бы они до него добрались, то это был бы уже не экспериментальный театр.

"По крайней мере, не я один не понял "Муху на стене", - подумал Старк. Он взглянул на Кирстен. Она не была урожденной Вейнрайт, но со своими эффектными чертами лица, золотисто-каштановыми волосами и карими глазами вполне вписывалась в их стаю. Ее представили как жену Генри, кузена Дездемоны, который тоже сидел за столом.

Диван вокруг стола был переполнен, но, похоже, никто не возражал. Вейнрайты восседали во всевозможных живописных позах, требующих пространства и внимания. Только сидящая напротив Старка Дездемона была зажата, как в скалах, между Генри и Кирстен.

- Плохие рецензии предполагают, что билеты на спектакль никто не покупает и он закрыт, - вопила Джульетта. - Я снова потеряю работу. - Она обхватила голову руками. Грива ее волос ниспадала на плечи и каскадом сыпалась на стол.

- Значит, спектакль переживает некоторые проблемы. Это была премьера, что же вы хотите? - Дездемона протянула руку, чтобы похлопать по плечу кузину. - Не твоя вина, что публика не постигла сути мухобойки.

- Эй, Джульетта, не вешай нос, - посочувствовал актрисе Генри Вейнрайт, симпатичный парень той же масти, что и все. - Ты не виновата, что сегодня зал был набит плебеями из Ист-Сайда.

- Генри прав, - добавила Кирстен. - Каждый знает: обитатели окраин хотят лишь поглазеть на артистов. Публика не та.

Генри сурово продолжил:

- Верно, черт побери. Что они забыли в "Рампе"? Им бы следовало отправиться в театр на Пятой авеню, на свежую постановку какой-нибудь старьевщины.

- "Рампа" без денег, - мрачно объявила Джульетта.