Надо сосредоточиться на предстоящем собеседовании, иначе новой крыши над головой ей не видать.

Эмма решительно взяла папку со своими работами и спросила дежурного, как пройти в конференц-зал.

Через минуту она постучала в дверь.

- Мистер Джонсон?

- Войдите, - послышался мрачный голос. Эмма в последний раз одернула жакет и открыла дверь. В дальнем конце длинного стола поднялся мужчина. Она пошла вперед, протягивая руку.

- Мистер Джонсон, я - Эмма Локвуд. Надеюсь, я не слишком рано. В вашем объявлении говорилось...

Она остановилась как вкопанная.

Этого не могло быть.

Они были вместе всего три месяца, а женаты - всего несколько часов, но его лицо было ей до боли знакомо, потому что это было лицо ее сына. Те же темные волосы и темные глаза. Тот же тонкий, с небольшой горбинкой нос. Та же ямочка на подбородке. Единственное, что их отличало, был шрам, прочертивший лицо мужчины от внешнего уголка левого глаза до срезанного подбородка, да тонкая паутинка морщин вокруг рта - свидетельство пережитой боли. У Эммы перехватило дыхание, она ничего не видела, кроме его глаз.

- Раф?

Он удивленно взглянул на нее.

- Мы знакомы?

Голос был другим - более глубоким, как звук ручья, перекатывающегося через камни, - но ее душа узнала этот голос.

Ручей зашумел у нее в ушах, сумка и папка выпали из онемевших рук. Эмма успела сделать два неверных шага к нему, прежде чем у нее потемнело в глазах.

Раф успел подхватить ее, хотя у него самого дрожали руки.

Он был ошеломлен.

Эта женщина назвала его так, как его давно уже никто не называл.

Неужели они знакомы? Бледное лицо с маленьким дерзким носиком, крупным ртом и раскосыми глазами ни о чем ему не говорило. Впрочем, так продолжалось все шесть лет, что прошли с его возвращения - он не узнал ни одного человека, включая собственных родителей.