Деревенские мальчишки обожали швырять камнями в окна дома Риддлов. Они носились на велосипедах по газонам, которые Фрэнк добросовестно подстригал. Пару раз они вломились в дом — просто так, на спор. Они знали, что старый Фрэнк очень привязан к поместью, и забавлялись видом старика, хромающего через сад и грозящего им тростью. Фрэнк же считал, что мальчишки издеваются над ним, потому что, как и их отцы и деды, считают его убийцей. Поэтому, проснувшись одной августовской ночью и увидев нечто чрезвычайно странное в окнах старого дома, он решил, что эти мальчишки уже совсем обнаглели.

Проснулся Фрэнк из-за больной ноги: она болела сильней, чем обычно. Он поднялся с постели и захромал вниз на кухню, чтобы наполнить грелку горячей водой и облегчить свои страдания. Стоя у раковины с кастрюлей в руках он взглянул на дом Риддлов и увидел, что на втором этаже горит свет. Фрэнк тут же понял, что произошло. Мальчишки опять вломились в дом и, судя по отблескам света, что-то подожгли.

У Фрэнка не было телефона, да если бы и был, он не стал бы звонить в полицию, которой не доверял с той поры как его допрашивали по поводу смерти семьи Риддлов. Отставив кастрюлю, Фрэнк заспешил наверх, насколько позволяла ему больная нога. Быстро одевшись, он спустился на кухню и снял с крючка у двери старый заржавевший ключ. Схватив трость, стоящую у стены, он поспешно вышел на тёмный двор.

Ни главный вход, ни окна дома Риддлов не выглядели взломанными. Хромая, Фрэнк обошёл дом и остановился у двери, почти совершенно заросшей вьюнком, вытащил из кармана ключ, повернул его и бесшумно отворил дверь.

Он оказался в огромной кухне. Хоть и прошло уже много лет с тех пор, как Фрэнк последний раз приходил на эту кухню, он отлично помнил, где находится дверь в коридор. Ощупью пробираясь к двери, он вдыхал запах гнили, настороженно прислушиваясь к звукам шагов или голосов наверху.