- Что такое? - воскликнула Аманда, озадаченная и встревоженная. Они смотрели на нее с таким осуждением!

- Они ушли, - сказал Кэссиди. - Никого не тронули и никому не угрожали.

- К-конечно, - пролепетала Аманда. Она позволила себе закрыть лицо руками. - Это же мой отец Он просто приехал справиться, не хочу ли я отправиться с ним, вот и все.

Пять пар глаз уставились на нее. Ей не понравилось вызывающее выражение на лице юной Маргарет. Или ей это лишь показалось? Голубоглазая темноволосая ирландская горничная, казалось, готова сама взять в руки мушкет и идти на войну. А Реми, старый, темный как ночь, живший в Камерон-Холле так давно, что никто не помнил, как он здесь появился, смотрел на нее с откровенным подозрением.

Ей захотелось накричать на них. В отсутствие Эрика хозяйка здесь она. А они всего лишь слуги!

Но правда была на их стороне. Она собиралась предать их всех.

- Вам что, нечем заняться? Если вы можете прохлаждаться, то я нет. Меня ждут счета.

Они медленно потупили глаза и один за другим вышли, оставив Аманду одну. Когда дверь закрылась, девушка спрятала лицо в ладонях и тысячу раз прокляла Дэмьена. Она прокляла его за то, что он патриот, за то, что он дурак. И за то, что он был единственным человеком, любившим ее преданно и беззаветно, и которого в ответ она любила не менее пылко.

Затем ее сердце вновь забилось, когда она начала думать, что можно было бы предложить отцу такого, что нанесло бы минимальный вред всем: и патриотам, и "красным мундирам".

И ее мужу.

***

Сидя верхом на верном Джошуа, на вершине одного из, холмов, с которого открывалась панорама Бостона, Эрик мерз, жестоко мерз.

Зима была в разгаре, и холодный ветер яростно кусал лицо, а сырость, казалось, проникала в самые кости, чтобы остаться там навсегда.