- Я не могу себе позволить семьдесят пять долларов, - сообщила она офицеру Шальному, протягивая обратно ручку и неподписанную квитанцию, как будто, отказавшись поставить подпись, снимала с себя ответственность за нарушение. Мне очень жаль.

Но вместо того, чтобы взять квитанцию, офицер Шальной продолжал глазеть на нее.

- Вы можете выбрать школу уличного движения вместо штрафа, - предложил он.

- Школу уличного движения? - переспросила Сара. - Как же, слыхала. Это не та, где тебя сажают в темную комнату и показывают этот жутко кровавый фильм о безрассудном вождении - с обезглавленными детьми и раздавленными животными, от которых остается только мокрое пятно на дороге? - Она задумалась. - Или это животные обезглавлены, а дети раздавлены?.. В любом случае спасибо, но я могу посмотреть такие кошмары в своем кинотеатре, когда мне будет удобно. Не хочу я в вашу школу движения.

Она заметила, как шевельнулась у офицера Шального челюсть. Он нагнулся, заполнив своим лицом водительское окно, и Сара вдруг подумала: за какие такие грехи свалился на нее этот коп?

- В таком случае, мисс Гринлиф, - сказал он низким, крайне опасным голосом, - в таком случае я могу отвезти вас в город в наручниках и сказать, что вы оказали сопротивление при задержании.

Сара открыла рот, чтобы возмутиться, но быстро прикинула, что ее протесты ни к чему не приведут - разве что к номеру люкс в Каталажке-Хилтон, - и неразборчиво нацарапала свое имя в том месте, где офицер Шальной предусмотрительно поставил крестик.

- Имейте в виду, я обжалую это в суде, - заверила она своего мучителя, возвращая штрафную книжку.

Отрывая квитанцию, офицер Шальной впервые за все это время улыбнулся, и она готова была убить себя за то, что нашла его улыбку весьма привлекательной.

- Что ж, мисс Гринлиф, - сказал он, бросив квитанцию через окно ей на колени, - до встречи в суде. Удачного дня.

Только после того, как он повернулся и непринужденно направился к мотоциклу, Сара смело прошептала ему вслед слово "свинья". Она наблюдала в зеркальце заднего вида, как он оседлал своего железного монстра, убрал ногой упор и как тяжелая машина, взревев, умчалась, разбрасывая гравий.